«Галерея демонов Ламбранта» I. «Чёрт те что» Глава 2. Адвентисты-сатанисты

Редакция сайта достигла соглашение с известным писателем Гапароном Гарсаровым о публикации его нового романа «Галерея демонов Ламбранта» 

I. «Чёрт те что»

 

глава 2 Адвентисты-сатанисты

Молодой адвокат Артём Хомунин привык браться за обречённые случаи. Поэтому проигранных дел у него было много. Но парень не отчаивался, ведь за свои услуги он брал стопроцентную предоплату и не давал никаких обещаний. Так получилось и сегодня, когда на пороге его крохотного кабинета возникла высокая фигура в чёрной рясе и шляпе. Поначалу Артём решил, что к нему пожаловал священник из какой-нибудь баптистской церкви. Ведь даже лицо клиента казалось тёмным и отнюдь не из-за весеннего загара. Вдобавок сплошь в царапинах и шрамах. На глазах очки с чёрными непроницаемыми линзами. В общем, классический кадр из американского вестерна. Но в процессе беседы выяснилось, что никакой он не священнослужитель, хотя и пришёл нанять адвоката для адвентиста.

—А, так это ж тот, что детей похитил!— воскликнул Хомунин, вспомнив громкий случай последних дней, о котором трубили все СМИ.— И убил кого-то там, да-да, знаком я с этим делом…

—Делами,— поправил его клиент моложавым голосом, будто ему лет 18-20.— Там целый букет обвинений и их надо как можно скорее снять.

—Ну, не знаю,— загудел Артём, сидя в своём дешёвеньком кресле из дерматина.— Вы же понимаете, уважаемый, что никаких гарантий здесь я дать не могу. Наша судебно-следственная система весьма непредсказуема, и обещать что-либо…

—Вы нужны исключительно для бумажной волокиты,— огорошил его незнакомец и извлёк из кармана рясы несколько тугих пачек денег.— Основное я беру на себя, Вам надо лишь присутствовать и подписывать бумажки.

—Ну-у-у,— задумался Хомунин, уставившись на зелёные купюры голодным взглядом.— Как-то это… странновато.

—Понимаю, поэтому я пришёл именно к Вам,— подчеркнул мужчина таким голосом, от которого адвокат теперь чувствовал себя немного не в своей тарелке.— Выступать защитником по этому делу я напрямую не могу, но знаю, как решить вопрос с освобождением.

—Простите, но зачем Вам этот адвентист? Он Ваш родственник? Или друг?

—Это неважно. Я плачу за услуги по его защите, поэтому Ваша задача их просто оказывать.

—И как мне тогда Вас называть?— уточнил парень, на всякий случай пересчитав по-быстрому деньги.

—Ламбрант,— представился клиент необычным именем.

—Как-как? Ламбрант? Или Лангрант?..

Но поток уточнений прекратился, стоило мужчине со шрамами склонить набок голову. Выглядел он как-то инфернально, словно зомби, умеющий членораздельно говорить.

—Ламбрант Павлов,— медленно повторил посетитель.

—Ваши родители явно были оригиналами,— подметил Артём, спрятав пачки с купюрами в стол.— И что же мне тогда надо делать?

—Для начала добиться встречи с Вадимом Плетнёвым,— всё те же мерным холодным тоном произнёс Ламбрант.— И я пойду туда с Вами в качестве помощника.

Если Хомунин чего-то и не понимал, то задавать много вопросов чудаковатому клиенту не решился. В конце концов, у людей могут быть свои маленькие странности. Поэтому он тут же созвонился со следователем и уточнил, кто назначен Плетнёву в качестве государственного защитника. Выяснилось, что господин Карпатов, который был давним знакомым Артёма. Несколько звонков убедили бесплатного адвоката, что бесперспективным клиентом нужно поделиться. И уже через час он в сопровождении Ламбранта вошёл в здание пригородного СИЗО №11.

Как ни странно, никто из персонала изолятора не возмутился внешним видом «помощника» адвоката. Даже одежду его проверять не стали, пропустив в комнату для свиданий. Артём же листал на планшетном компьютере наспех сфотографированные материалы уголовного дела. Благо, их пока было не много, и Карпатов любезно скинул их по электронной почте.

—Вот этот старинный предмет выглядит дорого,— поделился своими впечатлениями Хомунин, показав Павлову фотографию серебристого топорика с ободком между лезвиями и красным камешком на рукоятке.

—Из коллекции «Аденбарум»,— флегматично ответил Ламбрант, даже не взглянув толком на экран планшетника.— Вы правы, вещица не из дешёвых, но не старинная.

—Да Вы, я смотрю, очень даже в теме,— обрадовался адвокат, несмотря на довольно мрачную обстановку следственного изолятора.— И что за коллекция? Её тоже стибрил мой новый подзащитный?

—Сильно сомневаюсь,— отозвался Павлов всё тем же неэмоциональным голосом, и дверь комнаты резко распахнулась.

Плетнёв выглядел помятым. Под левым глазом темнел синяк, русые волосы взъерошены, одежда в пыли и явно казённая. Видимо, с ночи задержания никто из родных его ещё не посетил. Впрочем, Ламбрант знал, что родителям-алкоголикам нет дела до такого сына, о котором теперь судачили все в областной столице.

—Но это же не мой адвокат,— попытался возмутиться Вадим, от которого попахивало потом и краской.

—Я Ваш новый защитник,— представился Хомунин, вручив ему свою визитку и пару листов с текстом, и жестом пригласил сесть на деревянную скамью.— Вот, подпишите, и мы можем начать…

Однако Плетнёв удивлённо уставился на Ламбранта. Видимо, они были знакомы, подумал Артём и про себя же отметил, как опрометчиво он сегодня поступил. Вдруг сейчас этот Павлов достанет из-под своей рясы какое-нибудь оружие и прикончит подследственного! Что вот тогда делать? Но, обменявшись настороженными взглядами, Вадим присел и недоверчиво посмотрел на адвоката.

—Похищение малолетних и убийство с особой жестокостью,— Артём принялся называть пункты обвинения, читая с планшетника.

—Никого я не трогал, меня пытаются заставить взять чужой грех,— огрызнулся Плетнёв и повнимательнее присмотрелся к Ламбранту.— Это же ты был в тот день у церкви, да?

—У развалин церкви,— поправил его Павлов.

—Надо бы обсудить стратегию защиты и…— заговорил Хомунин привычную речь, но Ламбрант прервал его, подняв указательный палец, спрятанный в перчатке.

—Чужие грехи – это вполне по-христиански,— сказал он уже Плетнёву, поправив свою широкую шляпу.— И только я могу тебе помочь от них избавиться.

Артём теперь совсем ничего не понимал. Кто же такой этот его загадочный клиент в рясе? Может, всё же какой-то священник из числа религиозных сект?..

—Я не буду признавать вину,— заявил Вадим, которого присутствие этого человека с оцарапанным лицом тоже изрядно напрягало.— Я ничего не делал. Наоборот, хотел помочь.

—А труп Вашего приятеля, Кристиана Власьева, нашли, я так понимаю, на том же кладбище?— вновь принялся прояснять обстоятельства Хомунин.— За домом Камаловых, так?

—Я не знаю, где его нашли,— озлобился Плетнёв, потирая синяк под глазом.— Мне ничего не показали и не рассказали. Это следователь должна знать, девушка такая, Юлия зовут.

—Ну я вот смотрю сейчас протокол осмотра места происшествия,— продолжил Артём, листая на планшетнике фотографии дела.— Судя по карте, это кладбище за домом Камаловых. И уже вот из протокола Вашего допроса, как я понял, именно там Вы с убитым решили поискать пропавших детей.

—Ну да, искали…

—Ага, и его зарубили как раз похожим топором с нешироким лезвием, тело положили в могильный грот… Так, отпечатки пальцев Ваши обнаружены на теле, мда.

Хомунин пытался на ходу знакомиться с уликами и делать какие-то умозаключения.

—Вы закончили?— небрежно поинтересовался Ламбрант, на сей раз повернувшись к адвокату всем телом.

Артём тут же почувствовал, как сердце сжалось у него в груди, и начал кашлять. Планшетник едва не выпал у него из рук. Он отстранился к зарешётчатому окну, схватившись за горло, и принялся успокаивать дыхание. Вадим недоверчиво посмотрел на эту сцену и вновь уставился на человека со шрамами.

—Кто ты такой?— спросил Плетнёв, решительно не понимая, что делает здесь этот незнакомец.

—Скажем так, я сочувствующий,— улыбнулся Павлов, уже не обращая внимания на кашляющего Хомунина.— И провожу одно небольшое исследование…

—Но ведь ты же не из общины, да?— не унимался Вадим, указав на него визиткой Хомунина.— Зачем тебе заниматься моим делом?

—Если я скажу, что мне нужны твои показания против церкви адвентистов, ты поверишь?— ухмыльнулся Ламбрант и вытащил из открытого портфеля адвоката чистый лист бумаги.

—Какие ещё показания?..

—Об этом поговорим позже. Сейчас тебе надо знать, что ты уже не состоишь в адвентистском движении. А мне такие люди, отлучённые от церкви чистых христиан, крайне необходимы.

—Как это не состою??? Я планирую вернуться в приход, изучать веру!..

—О, об этом придётся забыть,— твёрдым голосом заявил Павлов, рисуя что-то на бумаге.— Во-первых, тебя оттуда уже изгнали на вчерашнем экстренном сходе. Во-вторых, небезопасно будет появляться среди родственников и друзей убитого Власьева. Я уж не говорю про детишек.

—Но я же не убивал и не похищал никого!— возмутился Вадим.— Клянусь своей жизнью!..

—А вот этого делать не стоит. Мы ведь не на исповеди.

Ламбрант протянул ему лист с начерченным кривым крестом в круге и постучал по нему авторучкой.

—Завтра на суде скажешь, что это сатанинский знак,— сопроводил он свой жест.— Что тебе лично неоднократно поступали угрозы от приверженцев Дьявола. Ну и твоему бывшему пастору тоже.

—Но…— попытался возразить Плетнёв.

—Ты хочешь выйти отсюда или дальше прослыть адвентистом-сатанистом?— парировал Павлов и вновь постучал авторучкой по своему рисунку.— Скажешь, что в Церкви Равноапостольного Дмитрия Каримского дьяволопоклонники сожгли себя на праздник Бельтан два года назад, и пастору Камалову это известно.

Вадим был удивлён. Конечно, клеветать на Роберта и своих братьев-адвентистов он точно не собирался. Ведь незнакомец со шрамами говорил чудовищные вещи.

—Ну и напоследок скажешь, что на кладбище видел посторонних,— добавил Ламбрант и повернулся к притихшему Хомунину.— К завтрашнему заседанию понадобится эксперт-криминалист, который даст заключение, что брызг крови на одежде Плетнёва не обнаружено. А без них предъявить нашему подзащитному нечего.

—Какое завтра?— недоумевал Артём, едва сдерживая кашель.— Какое заседание?.. О чём Вы вообще сейчас говорите???

—О том, что завтра областной суд рассмотрит жалобу на незаконное задержание и помещение под стражу,— скороговоркой произнёс Павлов и взглянул на подследственного.— Если не скажешь так, как я велел, будешь гнить на нарах до конца своих дней, понял?

Вадим поёжился от уродливого лица человека в рясе, но торопиться с ответом не стал. В конце концов, он сам ещё не виделся ни с кем из общины. Наверно, к нему сюда просто никого не пускали. Поэтому надо было прояснить ситуацию с адвентистами. Да и с чего вообще этот незнакомец со шрамами решил, будто Плетнёв станет наговаривать на братьев и пастора такие нелепицы?

—Я лгать не буду,— заявил парень, вызвав ухмылку на лице Ламбранта.

—Будешь,— уверенно ответил тот и жестом потребовал от адвоката планшетник, на котором быстро нашёл фото топорика с красным камнем.— Этот предмет у тебя был в руках в тот день, верно?

—И что?— продолжал недоверчиво бубнить Вадим.

—Где ты его взял?— Павлов увеличил изображение на экране, так что стал виден символ на рукоятке.

—Нашёл под комнатой ребятишек в доме пастора Роберта.

—И ты так спокойно смог взять его в руки?— Ламбрант откровенно удивился этому факту, а Хомунин вообще перестал понимать, что здесь происходит.

—Ну да, а что такого?— буркнул Плетнёв.

—Если выберешься отсюда, может быть, расскажу,— парировал мужчина в рясе, смяв бумагу с нарисованным сатанинским знаком. Он поднялся из-за стола и повернулся к адвокату.— Мы закончили.

—Так я даже не объяснил клиенту его права!— взорвался Хомунин от такой бестактности.

—Я ваш клиент,— напомнил Павлов, мигом заставив парня позабыть про амбиции.— Всё, что нужно, он узнал. Теперь выбор за ним, а Ваша задача – устроить завтра суд.

Вадим почувствовал себя ребёнком, которого наказали в детском саду и теперь как-то нестандартно воспитывают. Артём же молча кивнул, затолкал в портфель бумаги и планшетник, попрощался с подзащитным и направился к выходу. Собственно, деньги ему дали, а ничего нового предложить следствию он не мог. Исходя из того набора материалов, с которыми он успел ознакомиться, Плетнёву светил солидный срок, даже если тот признает вину и покается. Поэтому казалось странным, каким образом мужик в рясе собирается добиваться его освобождения. Если только подкупит судью?..

Задумавшись об этом варианте, Хомунин не заметил, как Ламбрант выхватил у него портфель и извлёк оттуда планшетник.

—Эту вещь необходимо вернуть лично мне,— заявил Павлов, ткнув в фотографию топорика.— Поэтому понадобится иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

—В смысле?— удивился Артём.— А Вам-то с чего вдруг её должны отдавать?

—Потому что я её создатель,— в очередной раз за сегодняшний день огорошил его Ламбрант во дворе СИЗО.— Этот предмет из моей авторской коллекции, я реализовал его на аукционе в галерее Наватина месяц назад с сохранением права следования.

—Так если продали, то тогда собственник должен подавать иск,— подметил адвокат, у которого в голове от нового дела творилась настоящая каша.

—А собственник мёртв,— улыбнулся Павлов, вернув планшетник хозяину.— Стало быть, по праву следования акс теперь мой.

—Акс?— недоумённо переспросил Артём.

—Так называется этот предмет. Я заключил с галереей договор, по которому коллекция принадлежит покупателю лишь при жизни. А после смерти произведение возвращается автору, то есть мне.

—Не слышал я как-то о таких договорах,— засомневался Хомунин.— Это вообще законно?

—Ну, в авторском праве Вы так же не особо сильны,— ухмыльнулся Ламбрант.— Просто составьте исковое заявление и ускорьте процесс его рассмотрения. Мне понадобится этот предмет, я пришлю Вам на электронную почту исходную информацию.

На том и разошлись. Павлов пешком удалился в противоположную сторону от СИЗО. А Артём вернулся в свою «Пятнашку» с гудящей головой. Дел у него теперь значительно прибавилось. Правда, ему и заплатили немало. Но он думал, что придётся только подписывать протоколы и иногда ходить на какие-то следственные действия, как обычно это происходило с обречёнными клиентами.

Что ж, кто платит, тот и определяет условия. Поэтому первым, чем занялся Хомунин, стало посещение Областного Суда. Как ни странно, наспех составленная жалоба уже лежала в судебной канцелярии. Кто её успел подать, Артём решительно не понимал. А ещё через два часа ожиданий ходатайство об ускорении рассмотрения жалобы одобрил некто судья Блинов, и заседание назначили на завтра после обеда. Настроение от этого поднялось. Так что к районному суду Артём приехал уже в весёлом расположении духа и с ворохом бумаг по иску на авторский акс.

Пока молодой адвокат, расположившись в вестибюле с ноутбуком, составлял заявление, выяснилось много пикантных подробностей. Договор, о котором говорил Павлов, действительно содержал условие о возврате предмета автору после смерти приобретателя. В качестве такового значилась некто Семеенко Ульяна Владимировна, проживавшая в элитном загородном посёлке. Ламбрант прислал и фотографию свидетельства об её смерти. И хотя формальных оснований для иска было предостаточно, Артём не удержался от любопытства и стал изучать личность Семеенко в Интернете.

Прежде всего, оказалось, что она весьма крупный меценат всяких художественных проектов. Спонсировала детские конкурсы, учредила премию для художников и скульпторов, даже входила в Совет по культуре при местном губернаторе и организовывала выставку для молодых талантов. Видимо, деньги у неё крутились немалые, ведь акс на прижизненное пользование она купила за весьма солидную сумму. Не удивительно, что Павлов был столь щедр, нанимая Хомунина для своих странных игр с законом. К тому же, Семеенко была персонажем и светских скандалов. Её обвиняли в походах «налево» от мужа-писателя, в шашнях с местной футбольной звездой, затем с владельцем кожевенной фабрики и непосредственно перед гибелью – с московским ловеласом Тимуром Алимовым. Из-за последнего, как понял Артём, любвеобильная благотворительница и скончалась в пьяной аварии. А донжуан – выжил.

—Это ты на меня маляву настрочил в облсуд?!— раздался из-за спины звонкий голос, и Хомунин увидел блондинку в чёрном деловом костюме и в очках с красной оправой.— Что тебе этот Плетнёв сдался вдруг? Он рецидивист и психопат, его только за решёткой надо держать…

—Послушайте, Юлия Игоревна,— спокойным голосом завёл адвокат,— Вы же квалифицированный юрист и знаете, что это конституционное право моего подзащитного.

—Какое ещё конституционное право!— взревела следователь, размахивая увесистой папкой.— Он укокошил парня из своей секты и спрятал троих детей, которые тоже потенциальные трупы уже. Его нельзя выпускать никуда! И никто вменяемый его не выпустит! Так что можешь не строчить кляузы в суды, тебе ничего не светит!..

—Ну, завтра и посмотрим,— в прежнем ровном тоне ответил Артём, попутно открыв на планшетнике фотографию акса.— Вот эту вещь тоже я буду забирать из вашей конторы.

—С фига ли это?!— возмутилась девушка ещё больше.— Это вещдок, забудь на полгода вообще об этой бредовой затее!..

—Вот сейчас подаю иск. Хозяин этой дорогой штуковины требует вернуть раритет ему.

—Ну-ну,— ухмыльнулась Юлия Игоревна,— может, ещё меня уволишь и отправишь за решёточку на всякий случай?..

Следователь вдруг истерично расхохоталась и двинулась в сторону выхода. Правда, перед дверью резко развернулась и состроила строгое лицо.

—Запомни, Хомунин, будешь мне палки в колёса вставлять, я тебя хрум-хрум тогда,— пригрозила девушка и удалилась на улицу.

Артём лишь мотнул головой и хотел отключить планшетник, как его взгляд задержался на аксе. Ещё минуту назад фотография была вполне себе обычной. На ней был изображён серебристый топорик с красным камнем и дугой между лезвиями. А теперь на экране темнело что-то неприятное, словно вытянутая рогатая голова. Полистав другие фотофайлы, Хомунин убедился, что испортилось только изображение акса. Пришлось перезагрузить компьютер.

—Какое ещё право следования?— скривив накрашенные вишнёвой помадой губы, вопрошала тучная женщина, которая принимала сегодня заявления в суде.

—Там же всё написано,— оправдался Артём.— Вон и договор приложен.

—А госпошлина где?— вздохнув, потребовала мадам грубым голосом.

—О, минутку,— спохватился адвокат и достал квитанцию из кармашка портфеля.— Вот, пожалуйста.

Вдруг в кабинет вошёл усатый мужчина в сером костюме и передал бабище бумажку с какой-то надписью.

—Звонили из главка, просили не задерживать,— сопроводил он свой жест.

Чинуша резко изменилась в лице, даже как-то растерялась и показала пальцем на Хомунина.

—Так вот же только принёс он бумаги,— недовольно сообщила она.

—Ты не поняла, что ли?!— повысил голос незнакомец, и женщина мигом присмирела.

Усатый же улыбнулся Артёму и ушёл обратно. После этой сцены вопросы у судебной чиновницы закончились. Она даже не стала проверять остальные документы, так что адвокат был свободен буквально к полднику. Столь легко его дела ещё никогда не шли, тем более за такой короткий срок. Кажется, у Павлова, действительно, имелись связи в верхах, которые он шустро подключил. Вон и жалобу Плетнёва приняли, и иск, и стервозная следователь Юлия уже нервничает из-за всего этого. Если так пойдёт и дальше, работать со странным мужиком в рясе будет одно удовольствие!

Испытав давно забытое чувство азарта, Артём вприпрыжку вернулся в машину и взялся названивать любимой девушке. Та как раз готовилась закончить рабочую смену и идти домой.

—Жди, сейчас заеду,— пообещал Хомунин.— Сегодня угощаю в ресторане, у меня новое бабловое дело!

Вырулив на дорогу и проехав совсем немного, адвокат остановился. Перед сквером Боевой Славы толпился народ с транспарантами и большими деревянными крестами. Намечалась какая-то заварушка. Если бы это был обычный день, Артём не обратил бы на это столпотворение никакого внимания. Но за сквером располагался адвентистский храм, к которому возмущённый народ и направлялся. Поэтому парень вышел из «Пятнашки», перебежал дорогу и принялся изучать лозунги митингующих.

—Адвентисты-сатанисты!— повторяла группка женщин, размахивая флагом, на котором темнела козья башка, перечёркнутая распятием.

—Долой сектантов из города!— кричал молодой человек с длинными волосами, стуча основанием креста об землю.

—Детоубийцы!!!— верещала какая-то бабка в чёрном платке и кидала в сторону здания Церкви Христианской Надежды бутылки с водой. Видимо, со святой, подумал Хомунин, наблюдая за всем этим народным недовольством со стороны.

Массовые возмущения его забавляли, а уж тем более на фоне дела, которое ему так внезапно досталось. Вот только полюбоваться гневом православной общественности ему не дал вибрирующий сотовый телефон.

—Что Вы там делаете?— раздался недовольный голос Павлова, и Артём, обернувшись, увидел загадочного клиента на тротуаре напротив себя.

Адвокат протиснулся сквозь толпу и поравнялся с Ламбрантом.

—Просто стало любопытно,— ответил он на недавний вопрос заказчика.— А что такое?

—Вы вообще как-то за новостями следите?— укоризненно заговорил Павлов, достав свой мобильник.— Видели, что нашли власти на окраине города?

—Нет, я был занят выполнением Ваших поручений,— парировал Хомунин, вглядываясь в экран сотового телефона.

—Нашли старшего сына адвентисткого пастора,— ошеломил его Ламбрант, стараясь не обращать внимания на вопли из сквера.— В квартире, которую использовали для проведения сатанинской мессы.

—Надо же,— опешил парень, бегло читая городские новости через мобильный интернет. Такой поворот мог навредить делу, ведь завтра придётся как-то оправдываться в суде.

—Поэтому светиться здесь нельзя,— заключил Павлов, отобрав свой телефон у адвоката.— Если нашли тело, которое убили сегодня, значит, Плетнёв точно не при делах. Подумайте, как обыграть это. Лучше вообще посетить сейчас эту квартиру, узнать, что да как.

—Но я планировал…

—Вечером дам Вам очередной транш,— прервал клиент его попытку увильнуть от нового задания.

—Конечно,— сдержанно ответил Артём и направился назад к своей машине.

Ресторан, само собой, отменялся. Пришлось позвонить любимой и всё перенести, за что она устроила телефонную истерику. Впрочем, Хомунин давно к такому привык. Да и вину свою признавал. Вот только перспектива получения нового солидного гонорара его привлекала гораздо больше вечернего секса.

Так что от сквера Боевой Славы адвокат направился прямиком на место обнаружения тела. Отыскать его оказалось задачей не из лёгких. Серия одинаковых трёхэтажных «хрущёвок» тянулась в этой части города практически бесконечно. Пару раз Хомунин заехал не в тот двор, потом чуть не задавил бабульку, которая принялась отчитывать его. Наконец, когда уже сгущались сумерки, он припарковался возле длинного дома, у которого всё ещё дежурил милицейский фургон. Впрочем, всё это было зря, по мнению Артёма. Адвокатов никогда не пускали на место происшествия. А тут уж и подавно – главный злодей в СИЗО, а его жертва вдруг выплывает на отдалённой окраине.

Суровый оперативник перегородил Хомунину путь. Даже отговорка, что ему нужно в соседний подъезд, не произвела на милиционера никакого эффекта. Но следом из открытого нараспашку окна первого этажа выглянула знакомая физиономия в красном свитере. Это был Виктор Делягин, глава оперов по пригородным районам. Видимо, случай из разряда особо важных, раз начальника заставили лично проводить осмотр.

—Ты чё здесь трёшься?— уточнил он у него.

—Да так, к клиенту заезжал,— быстро нашёлся Артём, сообразив, что никто ещё не знает, что именно он защищает Плетнёва.— А у Вас там настоящий хоррор?

—Не то слово!— выкрикнул Виктор и махнул рукой своему дежурному, чтобы пропустил знакомого адвоката.

В подъезде пахло каким-то болотным запахом, словно здесь давно не чистили канализацию. На площадке было всего две двери, и на обеих кто-то чёрной краской нарисовал перевёрнутые кресты и кривые черепа. Для убедительности отдельные штрихи даже сделали светящимися. Тем не менее, выглядело это всё зловеще.

—Умно,— сказал Виктор своим неизменным густым басом.

—Что?— не понял Артём, боясь проходить внутрь. Честно говоря, на месте убийства ему пришлось присутствовать впервые за свою пятилетнюю практику.

—Подбросить труп жертвы как раз, когда мы заперли пациента,— пояснил оперативник.— Какой-то новый адвокатишка уже бузу поднял, ябедную настрочил в верховный. Сто пудей, теперь начнётся движуха.

—Так а мальца-то грохнули сегодня или когда?— сделав невинный вид, поинтересовался Хомунин.

—Да сегодня уж, после обеда где-то,— недовольно отозвался мужчина, возвращаясь внутрь мрачной квартиры. Пришлось последовать за ним.

На полу валялось сено и еловые ветки. Пахло, на удивление, чем-то сладким – то ли кальяном, то ли свежеиспечённым тортом. В квартире, видимо, давно никто не жил, потому что мебели никакой не было. Зато имелась одна длинная комната. Наверно, раньше тут была стена между залом и спальней. Но без неё помещение стало довольно просторным. В конце единственной комнаты был нарисован чёрный перевёрнутый крест, только уже более художественно – с узорами в виде змей, скорпионами по бокам и рогатыми черепами. Труп, слава богу, уже отсюда забрали. А вот атмосфера мертвечины в воздухе ощущалась по-прежнему явственно.

—Вырезали сердце,— продолжил Виктор, указывая на кровавые разводы на полу зала.— А вон сумка с вещами Плетнёва валяется под батареей.

Хомунин и без того был напряжён. А тут ещё такое – внезапная улика против его с Павловым планов. Криминалист в перчатках как раз перебирал одежду и перекладывал её в пакеты. Его напарник рядом пытался снять отпечатки пальцев с подоконника. Ещё один мужик щёлкал фотоаппаратом.

—У Плетнёва есть подельники, это уж сразу стало ясно,— рассуждал оперативник.— И ведь не выдаёт, скотина, никого. Всё отрицает, гнида грёбаная!

—Ну а что ему остаётся,— философски подметил адвокат, озираясь по сторонам.— А сколько примерно сообщников тогда?

—Немало, думаю, целая ячейка сатанюг орудует опять. И чем быстрее мы их сцапаем, тем больше жизней удастся спасти.

В словах Виктора был резон. Одно дело, когда эти извращенцы калечат друг дружку, как в прошлые годы. И совсем другое, когда убивают детей. Теперь возмущение толпы у адвентистской церквушки Артём понимал куда как серьёзнее. Он представил себя на месте погибшего мальчика да ещё в окружении жутких типов с ножами и чёрными свечками. Хомунина так и передёрнуло от мысли, что благодаря ему один из участников этой кровавой оргии сможет выбраться на свободу.

—Опа, гляньте-ка,— раздался голос криминалиста, и парнишка в перчатках вытащил из сумки Плетнёва длинный предмет, конец которого венчали пластины.

Вот только из рук специалиста он тут же выпал.

—Чёрт, током бьётся!— возмутился криминалист, болезненно тряся ладонь.

Все окружили лежащую на полу находку. Она очень напоминала акс, который так жаждал вернуть себе Павлов: тдавала таким же серебристым блеском, того же размера и с красным камнем на рукоятке. Это нехорошее совпадение, отметил про себя Артём, стараясь не показывать виду, что ошеломлён.

—Что за херня такая ещё?— возмутился Виктор, указывая на предмет.— Тоже топорик?

—Нет, это что-то другое,— засомневался парнишка в перчатках.— Кажется, булава или что-то из этого рода.

—Это пернач,— сообщил фотограф, уже сделав несколько снимков таинственной вещицы.— Ударное оружие, дробить кости им милое дело.

—Плетнёв утверждает, что топор он нашёл у пастора своей секты дома,— вспомнил Виктор и усмехнулся.— Ну теперь-то он ничего не скажет. Явно уж в своей сумке таскал обе эти херни.

—Так ведь Плетнёва же закрыли пару дней назад ещё,— вмешался Хомунин, нервно потирая запястье.

—И что?— ухмыльнулся оперативник.— Его же сумка, его и вещи.

—Ну, подбросить сюда кто угодно мог,— продолжил рассуждать Артём.— И что угодно.

—Брось свои адвокатские штучки, а!— отмахнулся от него Виктор, упаковывая находку в пакет для улик.— Плетнёв откровенный уж сатанист, ещё и сектант.

—А как узнали вообще, что в этой квартире труп?— решил уточнить Хомунин.

—Да местные нашли, дверь не заперта была.

—Тогда вообще непонятна логика. Дверь даже не закрыли, а сумку с вещами Плетнёва этого вашего оставили… Подставой же попахивает, не так ли?

Криминалисты переглянулись и вновь расползлись по комнате. Оперативник же приблизился к адвокату и проникновенно посмотрел на него серыми глазами.

—Это не ты ли, дорогой дружочек, стал защитником нашего сатаниста?— спросил в лоб Виктор с крайне недовольным видом.

—Адвентиста,— поправил его Артём и наигранно улыбнулся.— Да, это я. Сегодня наняли, вот хожу, узнаю подробности…

Они напряжённо смотрели друг на друга, совсем как две собаки, раздумывающие перед тем, как начать грызню.

—Исчезни,— приказал мужчина, указав на тёмный коридор, и повторять ему не пришлось.

Хомунин с чувством выполненного долга сразу же направился к выходу. В конце концов, он ничего не нарушал. Ведь Виктор сам пригласил его на место преступления. Да и что такого ужасного, если он поприсутствовал при сборе доказательств? Не он же их подкинул. К тому же, этот случай с убийством подростка власти пытались повесить на его клиента. Значит, Артём вообще выполнял свой профессиональный долг по сбору информации. А то следствие любило скрывать факты до часа пик, не давая возможности обвиняемому хоть как-то защищаться. Правда, с Виктором теперь вряд ли удастся поддерживать нормальные отношения.

—Ты защищаешь подонка!— закричал оперативник, выбежав чуть ли не вслед за адвокатом и нагнав его у «Пятнашки».— Ты понимаешь это?!

—Это просто работа,— парировал Хомунин, глядя на взбешённого мужчину.

—Его прибить надо прямо в СИЗО за такое!

—О, да,— засмеялся Артём.— Будь по-вашему, вы бы всех перебили прямо при задержании без суда и следствия. Ну и Плетнёва этого многострадального тоже. Хотя парень совсем не вызывает впечатление сатаниста. Слишком простой он и Бога часто упоминает.

—А ты, я смотрю, резко стал разбираться в сатанистах,— хищно сощурился Виктор.— Смотри, как бы тебя самого они не почикали на лоскутки!..

—Спасибо за переживания, но моя скромная персона как-нибудь разберётся с этим сама.

—Двинуть бы тебе, да мараться не охота,— пригрозил оперативник.— Лучше я накатаю жалобу, как ты теперь это любишь делать. Например, в вашу адвокатскую палатку, пусть оценят на этичность твоё появление здесь.

—Закон об адвокатуре дал Вам и такое право,— ухмыльнулся Артём и проводил удаляющегося мужчину взглядом.

На самом же деле ему было не по себе. Так конфликтовать с ментами он ещё никогда не умудрялся. Тем более ради какого-то незнакомого Плетнёва. Но Хомунин вспомнил о деньгах и тут же набрал на мобильнике номер Павлова.

—Я в католическом костёле,— сообщил Ламбрант, чем вызвал у адвоката очередное подозрение. Непонятно, был ли его клиент священником или нет. Всё-таки ряса, шляпа, перчатки в столь тёплый день вызывали ассоциации с церковным служителем.

Говорить по телефону Павлов не стал. Пришлось ехать к нему.

Единственный в городе католический храм располагался в центре недалеко от университета, который в своё время закончил Артём. Ему даже сейчас попались несколько бывших сокурсников, едва он припарковал машину на стоянке перед голубым зданием костёла. Правда, поболтать о жизни не удалось – вечер уже был в самом разгаре, и хотелось поскорее закрыть сегодняшние вопросы. Да и девушка без конца посылала сообщения на телефон, возмущаясь его отсутствием.

Из храма как раз выходили прихожане. Видимо, только что закончилась вечерняя служба. Артём оценил две высокие башни с остроконечными крышами и протиснулся внутрь. Атмосфера здесь была гораздо более привлекательная, чем в православных церквях, в которые иногда приходилось заглядывать молодому адвокату. Повсюду горели бра, играла органная музыка и пахло чем-то ароматным – то ли розовым маслом, то ли жасмином. Да и люди вокруг выглядели счастливыми, ухоженными и добродушными. Даже здоровались с незнакомым посетителем.

Вот только Ламбранта нигде видно не было. У алтаря стоял священник в белом облачении и двое мальчишек помощников. Хомунин покрутился между скамейками в зале, перешёл к столикам у западной стены, где были разложены книги и рисунки. Попутно он попробовал позвонить клиенту, но дама в шляпке сделала ему замечание. Мол, в храме принято отключать мобильники.

—Что там с телом?— раздался над его головой голос Павлова, и Артём чуть не споткнулся.

Ламбрант стоял на втором ярусе, перевесившись через перила. В обстановке костёла он выглядел весьма гармонично. Всё-таки не зря клиент носил рясу и шляпу с серебристой лентой. Наверняка занимался какими-то религиозными делами.

—Всё совсем не хорошо,— пожаловался Хомунин и поспешил подняться к своему клиенту.

Отсюда вид на церковный зал был просто восхитителен. А из окна открывался чудный вечерний пейзаж на набережную озера. Павлов держал в руках какую-то маленькую книгу с обшарпанной обложкой. Артём попытался рассмотреть, что там нарисовано, но клиент быстро спрятал фолиант на полку стеллажа, где подобных томиков было бесчисленное множество.

—Вы оказались правы, здесь замешаны сатанисты,— перешёл на шёпот адвокат.— Там сущий кошмар – сердце вырезали, всюду нарисованы черепа и перевёрнутые кресты…

—Нарисованы?— удивился Ламбрант, приподняв тёмные брови.

—Да! И ещё нашли сумку Плетнёва с вещами, а там очередная Ваша работа… Ну, из коллекции «Аденбарум».

Павлов озлобился, сжал кулаки, а лицо его как будто потемнело. Хотя оно и так было серым, словно под шрамами текла кровь чёрного цвета.

—Смертные смогли взять его в руки?— уточнил Ламбрант, и Хомунину понравилось, как клиент назвал оперативников.

—Вы знаете, он ударил их током,— оживился адвокат.— Это что, защита от воров? Там что-то встроено внутри?

—Типа того,— сухо ответил Павлов и уставился вниз, где практически уже никого не осталось.— Эти совпадения не случайны. Надо выяснить, откуда коллекционные предметы у этих убийц и как они попали к ним от покойной владелицы.

—Может, её дом или квартиру ограбили?— предположил Артём, двинувшись следом за встревоженным клиентом.— Когда человек мёртв, какое-то время его имущество становится бесхозным. Особенно если наследники ещё не определились или вообще нет родни…

—Я не гадатель. Просто надо сходить и выяснить это, причём сегодня же.

—Простите, но мой рабочий день закончился полчаса назад,— сдержанно улыбнулся Хомунин, взглянув на свои дешёвые часы.— Я подустал, мне надо подготовиться ещё к завтрашнему заседанию…

Ламбрант уставился на него через затемнённые очки. Днём они смотрелись как-то привычно, ведь светило яркое весеннее солнце. Но сейчас в помещении да ещё и за чтением книги это выглядело подозрительно.

—Я всё понимаю, эти Ваши вещи могут навести следствие на Вас,— продолжил адвокат, немного заикаясь от нервозности.— Но и Вы поймите, я же весь день этим делом занимаюсь.

—У людей вашей профессии не бывает рабочего или нерабочего времени,— подметил Павлов, и вид у него по-прежнему был зловещий.

—Очень даже бывает. Я и так сегодня сделал много для Вас, всё, что Вы просили. Но мне надо отдохнуть, завтра тяжёлый день…

Вдруг всё вокруг потемнело, а Артёма отбросило на книжный стеллаж. Оттуда вылезли мохнатые лапы и обхватили всё тело парня с головы до ног. Клиент же выглядел ужасно – чёрный, дымчатый, с горящими огнём глазами. На голове вместо шляпы торчали два рога, а из-за спины возникли массивные крылья и длинный остроконечный хвост. Ламбрант подошёл к шокированному Хомунину и брезгливо оглядел его, словно медведь найденный труп лося.

Ты заключил сделку,— сказал он низким, пробирающим голосом, и эхо разлилось по всему пространству костёла.— Теперь ты обязан делать всё, что я прикажу – любыми способами!..

Подбородок адвоката задрожал, так что он не мог ничего ответить, даже если бы захотел. Конечности из книжных полок держали его, иначе Артём непременно бы рухнул в обморок от всего происходящего. Ламбрант повернулся к перилам, и инфернальное представление разом прекратилось. Темнота сменилась тёплым светом бра, вновь возникла спокойная органная музыка, а клиент стоял в прежнем земном образе – в рясе, шляпе и очках.

—Вам придётся проведать этого донжуана Алимова,— промолвил Павлов привычным холодным тоном.— Он в седьмой больнице. Думаю, это его проделки. И не стоит с ним церемониться.

—Х-хорошо,— прошептал Хомунин и лихорадочно закивал.— Можно идти?..

Ламбрант посмотрел на него сквозь тёмные линзы, и адвокат сразу понял, что лучше не задавать лишних вопросов. Да и разговаривать внятно он сейчас всё равно не мог. Ноги были как ватные, руки дрожали, голова отяжелела. После демонической сцены Артём чувствовал себя так, словно подцепил грипп. Но из католического храма он всё же выскочил, как угорелый, преодолел пустую автостоянку и заскочил в свою «Пятнашку».

—Чёрт,— шептал Хомунин, потирая горячий лоб.— Вот же чёрт…

Однако рассуждать наедине с собой о том, с каким опасным существом связала его работа, не осталось времени. Больницы работали по чёткому графику и вряд ли удалось бы попасть к Алимову просто так. Поэтому Артём ускорился, выехал на дорогу, стал нарушать правила, но уже через двадцать минут поднимался на крыльцо медицинского учреждения.

—Всё, часы посещения закончились,— заявил толстый охранник, пытаясь запереть дверь перед носом адвоката.

—Я по уголовному делу,— вставил парень, показав своё адвокатское удостоверение.

—Тем более, молодой человек, с утра приходите,— настаивал неугомонный секьюрити.

—Ты чё, баран, не понимаешь совсем ничего!— рявкнул Хомунин и дёрнул дверь на себя так, что мужчина растерялся.— Тебе по башке настучать или по пузу?!

От таких слов охранник удивлённо раскрыл рот, но отступил в сторонку. Артём же поправил на себе пиджак и властным шагом двинулся внутрь отделения. Признаться, такой приём у него раньше никогда не срабатывал. Брать нахрапом мелкий персонал вроде дежурных или охранников приходилось редко. Однако в свете «ценных указаний» Павлова церемониться он уже ни с кем не собирался. Велено узнать сегодня, куда делись вещи погибшей Семеенко, придётся идти на крайние меры.

Палата у Тимура Алимова, любовника коллеционерши, располагалась в дальнем конце здания. Здесь дежурила отдельная медсестра, с которой разговор у Артёма состоялся тоже весьма короткий.

Травмированный в дорожной аварии пациент как раз заканчивал ужин, сидя в кресле перед широким плазменным телевизором. Место его лечения больше напоминало номер в трёхзвёздночном отеле. И это не удивительно, ведь Алимов считался московской знаменитостью: выступал пару лет назад на музыкальном телевизионном шоу, потом записал альбом, даже гонял за границу с концертами. Но в последний год дела его как-то пошли на спад, и парень осел в провинциальной столице. Как выяснилось, окучивал при этом богатую мадам в возрасте.

—Чё ещё?— небрежно поинтересовался Тимур, обернувшись на позднего гостя.

—Мне надо поговорить о коллекции «Аденбарум»,— с порога заявил Хомунин и на всякий случай запер замок на дверной ручке палаты.

—Чё?— прогудел Алимов, голова которого была перебинтована.

—Ульяна Семеенко купила коллекцию в галереи Наватина,— пояснил Артём, включив планшетник.— Я сейчас представляю интересы автора этих вещей. По договору после смерти владельца они должны быть возвращены обратно изготовителю.

—Бро, ты ваще не по адресу,— недовольно поморщился больной.— Я не в теме, чё и какие цацки. Иди вон к мужу её…

—Мне сказали, что Вы должны знать, куда делись эти предметы,— настаивал Хомунин и покосился на грязную вилку, которая лежала перед пациентом.— Давайте не будем усугублять ситуацию, потому что люди весьма серьёзные, а дело не терпит отлагательств.

—Да я ж говорю, не в курсах я ни о каких таких делишках. И ваще у меня башка гудит, дрыхнуть пора…

В следующий момент адвокат и сам не ожидал, что пойдёт на такое. Он схватил жирную вилку и приставил к лицу парня. Тот от неожиданности открыл рот и уставился на четыре острых зубца, маячивших прямо перед его глазами.

—Кому досталось серебряное оружие с красными камешками?— спросил Артём уже недружелюбным голосом.— Или я прибавлю пару диагнозов к твоей больничной карте!..

—Окей, окей,— пыхтя, заговорил Тимур.— Бро, давай без эмоций… Я их продал, бабло ваще позарез было нужно, вона на лечение и всё такое…

—Кому?!— повторил Хомунин, и чувство власти над покалеченным парнем ему вдруг понравилось.

—В лавку антикварную!— быстро ответил Алимов.— Ну эту, в центре, за синагогой…

Адвокат ухмыльнулся и отпустил несчастного. Вилку же бросил на пол, а запачканную жиром руку вытер об ошарашенного парня.

—Сколько в коллекции предметов?— уточнил Артём, возвращаясь к двери.

—Пять. Я все пять и толкнул туда, ваще по дешёвке, за копейки…

—Будешь паинькой, и я не сдам тебя ментам,— пообещал Хомунин и вышел из палаты в приподнятом настроении.

Так усердно он ещё никогда не старался. Но жуткий образ Ламбранта с рогами, хвостом и крыльями по-прежнему стоял перед глазами и заставлял вздрагивать. Поэтому останавливаться на посещении больницы Артём не решился. Даже звонить клиенту лишний раз теперь было боязно. Пришлось возвращаться в центр и ехать к синагоге. Время доходило уже к восьми вечера, но в подобных конторах всегда кто-то сидел в любое время суток.

За единственным в городе еврейским храмом, действительно, находился антикварный салон. И, как ни странно, он ещё был открыт. Правда, основной торговый зал располагался в цокольном этаже и больше производил впечатление ломбарда, чем какой-то солидной фирмы. Какого только барахла здесь ни валялось: мечи, вазы, напольные часы, кастрюли, самовары, даже советские телевизоры. Нужно было очень постараться, чтобы не уронить чего-нибудь по пути к стойке продавца.

—Чего желаете, молодой человек?— расплылся в улыбке престарелый лысый мужчина с козлиной бородкой.— Есть широкий диапазон цен на статуэтки. Вон Фемида, часто берут юристы. Вон щит и меч…

—Я так похож на юриста?— ухмыльнулся Артём, оглядывая предложенные товары.

—Значит, я угадал,— вновь улыбнулся продавец и хотел достать с ближайшей полки статуэтки.

—Я по другому вопросу,— огорчил его Хомунин и показал фотографию акса на планшетнике.

Та успела поменяться за день уже во второй раз. Теперь изображение было совсем тёмным, но красный камень на рукоятке горел, словно лампочка.

—Хотите сдать или взять?— уточнил антиквар, пытаясь рассмотреть фотографию.— Что-то нечётко как-то…

—Прикидываться только не надо.— Адвокат ощущал себя в таком настроении гораздо легче, чем в привычном образе серого клерка. И хотя Павлов его изрядно напугал, он не мог не признать, что свобода действий была гораздо интереснее обычных методов добычи информации.

—Простите?— напрягся продавец, потянувшись рукой под прилавок.

—Хочешь вызвать охрану, тогда придётся объяснить ментам, как оружие, при помощи которого убили сегодня ребёнка, оказалось в твоих грязных руках.

Такой аргумент быстро отрезвил старикашку с бородкой, и он, поджав губы, нехотя вернул руку на место.

—Я не понимаю, о чём Вы, молодой человек,— попытался уйти от ответа антиквар.— У нас здесь много разных товаров, за всеми и не уследишь. Берут всё и часто, бизнес процветает в последнее время, знаете ли…

—Ага, и топоры серебряные с камнями прям часто так попадаются,— сыронизировал Артём.— Кто купил коллекцию?

Старик замялся, опустив взгляд.

—Я не из органов,— предупредил Хомунин.— Но могу сообщить им, где успело побывать орудие убийства. Попадёшь во все криминальные хроники уже завтра, и православные активисты придут колотить твой магазинчик.

—Не надо,— сдался старьёвщик, и руки его предательски задрожали.— Эта коллекция, она ведь долго у меня не задержалась. Её купил такой импозантный господин, мне даже показалось, что он какой-то священник вроде бы.

—Чую, именами в этой конторе не принято интересоваться,— недовольно заключил Артём, окинув презрительным взглядом антикварный мусор вокруг.

—Он заплатил наличными и взял сразу все вещи, невзирая на дефект!— вставил продавец весомый, по его мнению, аргумент, приподняв палец.

—Дефект? Бились током они, что ли?

—Да! Вообще руками никак не взять. Я в первый раз чуть кардиостимулятор свой не спалил из-за этого. Пришлось положить в деревянную коробку, даже перчатки не спасали…

—Так с чего ты решил, что это был священник?— поторопил адвокат.

—Ну он одет был соответствующе,— принялся вспоминать антиквар, теребя свою забавную седую бородку.— Только не как православный поп, а по-западному, в деловом таком костюме. Весь в бежевом и ещё белый галстук. И вообще господин такой симпатичный оказался, приятный, очень вежливый…

Вдруг лицо старика просветлело, и он поспешил в подсобку. Хомунин на всякий случай последовал за ним. А ну как сейчас удерёт этот пройдоха, наговорив сказки. Но продавец схватился за шкатулку и стал рыться в бумажках.

—Сейчас, он же оставил мне рекламку,— радостно заговорил антиквар, видимо, понимая, что скоро сумеет избавиться от настойчивого посетителя.— Вот откуда я решил, что он священник или проповедник. А, ну вот, Церковь Христианской Надежды, гляньте-ка…

В руках у него, действительно, оказалась адвентистская листовка с указанием адреса и телефона городского храма. И цитата из Библии жёлтыми буквами «Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идёт к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны».

Артём решил оставить эту бумажку себе, тем более запомнить такой кусок текста сразу у него бы не получилось. Пригрозив антиквару неблаговидными последствиями, если он всё же соврал, адвокат вернулся в машину и принялся искать в мобильном интернете сайт общины адвентистов. И скоро на экране смартфона появилась фотография пресвитера Джастина Тимшинского в светлом костюме и белом галстуке.

—Попался!..— обрадовался Хомунин и следом набрал номер телефона Павлова.

—Вы делаете успехи,— похвалил его Ламбрант, выслушав краткий отчёта о вечернем расследовании.— С пресвитером я разберусь сам, готовьтесь к завтрашнему процессу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сегодня в СМИ: