Галерея демонов Ламбранта. I.»Чёрт те что». Глава 3. Округ Дьявола

Редакция сайта достигла соглашение с известным писателем Гапароном Гарсаровым о публикации его нового романа «Галерея демонов Ламбранта». Представляем главу нового романа

Глава  3. Округ Дьявола

Стены туалета на четвёртом этаже Областного Суда видели всякое. И умирающих на унитазе наркоманов, решивших принять дозу перед щекотливым заседанием. И неврастеников, разбивающих зеркала в порыве злости от принятого судьёй решения. И даже тех, кто решил нагадить прямо на светлый кафель пола в качестве протеста против системы правосудия. А уж разнообразных сексуальных сцен здесь было просто не счесть. Предавались порыву страсти и прокуроры, и адвокаты, и простые граждане. Многие любили это делать вообще наедине с самим собой, чтобы хоть как-то снять напряжение в стрессовой ситуации. Поэтому судебные работники заходить сюда не любили, предпочитая спуститься на пару этажей ниже, где им был отведён специальный санузел.

Однако сегодня судья Блинов был вынужден заглянуть именно в туалет на четвёртом этаже, потому что компанию ему составила сексапильная брюнетка-практикантка. Время как раз обеденное, да и посетителей в коридоре не наблюдалось. Так что можно было по-быстрому уединиться в одной из кабинок, на всякий случай включив на полную мощность вытяжку. Даже если кто и сунется сюда, то вряд ли услышит сладострастные стоны. И вот достопочтенный судья едва спустил брюки, как в дверку его отсека постучались.

—Занято!— озлобленно рявкнул мужчина, заставив девушку захихикать.

Но стук повторился, и на этот раз весьма требовательно. Блинов, не думая поднимать штаны, высунул голову и хотел накричать на тупого проходимца, как тут же получил кулаком в нос. Практикантка завизжала, вот только вытяжка работала громче. Нападающий в чёрной рясе схватил судью и выволок прямо к раковинам. Там он любезно открыл кран и принялся смывать проступившую кровь с лица своей жертвы.

—Приветствую, Талмонт,— улыбнулся ему Ламбрант и поправил потрёпанный парик на голове Блинова.— Давненько не виделись.

—Ты… ты пришёл меня убить???— задрожал судья, понимая, что на помощь сюда вряд ли кто явится. Тем более девица осталась в кабинке, сохраняя уже полнейшую тишину, как ей и велел Павлов.

—Нет, мне пока не хочется отрывать тебе рога,— ответил нападающий и закрутил кран.— Сегодня ты будешь весьма полезен в живом состоянии ради одного маленького дельца.

—Да-да, конечно, я обязательно сделаю всё, что нужно,— пробубнил напуганный Талмонт.

—Я и не сомневался,— ухмыльнулся Ламбрант, оттирая свои перчатки туалетной бумагой.— Подследственных из СИЗО уже привезли, там среди них есть такой Вадим Плетнёв. Его адвокат подал жалобу на незаконное задержание и помещение под стражу. Ты рассматриваешь дело через час.

—Так мне его отпускать?— уточнил судья, потирая ушибленный подбородок..— Или оставлять под стражей?

—Ах, Талмонт, разве бы я пришёл, если б мне понадобилось оставить парня за решёткой?..

Павлов похлопал Блинова по щеке.

—Но что мне сказать прокурору?— занервничал мужчина, быстро надев штаны.— Там же Фресслент, он просто так не допустит этого…

—С Фресслентом всё будет хорошо,— кивнул Ламбрант, направляясь к выходу.— Ты, главное, помни, Талмонт, что если я захочу тебя убить, то буду делать это медленно.

Блинов болезненно закрыл глаза и схватился за голову. Такого поворота сегодня он никак не ожидал. И что теперь делать? Кому-то сообщить? Внизу вроде дежурили гвардейцы, может, им удастся разобраться с этим обнаглевшим посетителем? Хотя вряд ли, ведь он же люциферит, его голыми руками никак не возьмёшь! Чёрт, чёрт, чёрт!!!

Приподняв парик, Талмонт вытер с лысой макушки пот и протёр рога. Практикантка, наверное, успела их заметить, выбравшись из укрытия как раз в этот самый момент. Правда, выглядела она крайне напуганной, с растёкшейся по всему лицу тушью, взъерошенной причёской. Авось и не разглядела ничего?.. Ну да чёрт с ней, подумал Блинов и принялся приводить себя в порядок.

—Тось, кто это был?— полюбопытствовала девица.

—Никто, ты ничего не слышала и не видела, поняла меня?!— строгим голосом воскликнул судья, войдя в свой привычный образ.

—Но, Тось, он же ударил тебя…

—Если не заткнёшься, то я тебя ударю,— рявкнул Талмонт и поспешил в коридор.

Добравшись до своего кабинета, он схватился за мобильник и принялся названивать прокурору. Надо как-то предупредить его, что здесь орудует сам Павлов. Но сотовый телефон Фресслента не отвечал, и Блинов подозревал, что до его коллеги успели добраться ещё раньше. На всякий случай пришлось вызвать гвардейцев экзархата. Трое крепких высоких парней в коричневой форме и серебристых сапогах поднялись в кабинет Талмонта.

—Люциферита здесь вообще быть не должно!— потребовал он от них, нервно стукнув по столу.— Вызывайте подмогу, оцепляйте всё здание, делайте что угодно, но этот маньяк не помешает свершиться правосудию!!!

В следующие полчаса здание суда забурлило, как муравейник. Парней в коричневых одеждах прибавилось. Они патрулировали все коридоры, заглядывали во все кабинеты и залы, проверяли подвалы и чердаки, даже выбрались на крышу. Но Павлов словно растворился в воздухе.

Когда же до заветного заседания по жалобе Хомунина оставалось пять минут, Блинов стал сильно нервничать. Впору бы отменить процесс да вообще искать себе укрытие, ведь люциферит никогда не шутил. Осенью ему даже удалось разгромить секретную резиденцию экзарха и обезглавить бесовское сообщество. Может, лучше сделать то, что он попросил? В конце концов, Плетнёв ведь не единственный, на кого можно спустить безобразия сатанистов.

Терзаемый сомнениями, Талмонт направился в зал судебных заседаний. Там уже находились люди, включая сидящего за решёткой Вадима. Фресслент выглядел странновато в новом парике, который ему совсем не шёл. Да и как-то подозрительно он прятал глаза. Нужно было бы переговорить с ним перед столь ответственным делом. Но как теперь отреагирует адвокат и многочисленные журналисты? Пришлось открыть заседание, как есть.

—Анатолий Петрович, защита ходатайствует о немедленном освобождении Плетнёва из-под стражи,— озвучил Хомунин свою позицию, когда ему дали слово.— Дело в том, что у следствия нет достаточных оснований для помещения обвиняемого под стражу. Равно как нет и оснований для предъявления обвинения. Орудие совершения убийства Власьева не установлено. На теле и одежде обвиняемого не обнаружено следов крови. Я бы хотел ходатайствовать о вызове специалиста-криминалиста для дачи устного заключения по материалам, на основании которых моему клиенту предъявлено обвинение…

—У нас не судебное следствие тут, уважаемый защитник,— остановил его Блинов, нервно потирая деревянный молоточек.— Разбирательство по делу будет происходит после завершения расследования. Говорите по существу, в чём выразилась незаконность задержания?

—Согласно протоколу задержания и протоколу осмотра Плетнёва,— продолжил Артём, листая фотографии на планшетнике.— Лист дела 18, том первый. Так вот основанием для задержания указано наличие у моего подзащитного судимости. В соответствии с нормами УПК такого основания для задержания не предусмотрено…

—Что, прям так и написали???— удивился Талмонт, раскрыв перед собой объёмную папку с бумагами.

—Ваша честь, разрешите ходатайствовать о перемене меры пресечения обвиняемому Плетнёву,— отозвался Фресслент в синей прокурорской форме.

—Что? К-как?— недоумевал Блинов, но вид у представителя обвинения был такой же напуганный, как и у самого судьи во время общения с Павловым.— Вы что, предлагаете отпустить Плетнёва под залог?

—Нет, Ваша честь, под подписку о невыезде.— Прокурор вытащил лист из своей папки и передал через пристава.

—Так если подписка о невыезде, то это следователь должен принимать постановление, а не суд,— возмущённо проговорил Талмонт, глянув на ничего не понимающего за решёткой Вадима.— И вообще сторона защиты обжалует же постановление о заключении под стражу, а не просит сменить меру пресечения. Ведь так, уважаемый адвокат?

—Именно так, Ваша честь,— кивнул Хомунин.— Для подтверждения нарушений в ходе задержания я прошу суд допросить обвиняемого об отдельных деталях составления протокола.

—Зачем мне его показания?!— вновь возмутился Блинов.— Конечно, он сейчас наговорит в три короба тут. Вон вчера труп одной из жертв нашли, ещё и вещи обвиняемого на месте преступления.

—Ваша честь, вещи моего подзащитного оставались в доме Роберта Камалова на момент его задержания,— поспешил пояснить Артём.— Каким образом они оказались на месте обнаружения трупа, необходимо узнавать у других фигурантов дела. Очевидно, что идёт активный процесс по дискредитации моего подзащитного. Поэтому защита просит освободить его из-под стражи в зале суда.

—Что скажет прокуратура?— повернулся Талмонт к Фрессленту, всё ещё ожидая от него каких-то трезвых заявлений.

—Необходимости в решении вопроса о законности или незаконности помещения обвиняемого под стражу нет,— вновь забубнил прокурор,— поскольку следователь уже изменил меру пресечения на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

—Тогда почему он до сих пор за решёткой?— недоумевал судья, почёсывая парик, под которым стало совсем мокро от пота.

—Следователь вынес постановление вот буквально перед началом заседания…

Блинов почувствовал облегчение. С одной стороны, отпускать похитителя детей и кровавого убийцу Плетнёва ему уже не придётся. С другой же, он останется чист перед Ламбрантом, ведь Вадима и так освобождают.

—Заседание тогда объявляю закрытым!— рявкнул Талмонт и побежал прочь из зала.

Хомунин попытался позвать его, но не успел. Такое нелепое завершение вопроса по его жалобе он наблюдал впервые. Блинов даже не вынес определения. Впрочем, поднимать шум Артём не стал, ведь Вадима и так положено было выпустить из-за решётки.

—Не положено,— парировал конвоир, перегородив адвокату путь к клиенту.

—Вы же слышали, мера пресечения изменена на подписку о невыезде,— напомнил Хомунин и обернулся к Фрессленту.— Предоставьте постановление конвойной службе.

—Ах, да,— засуетился прокурор, и вдруг парик с его головы упал.

Мужчина закрыл лысую макушку обеими руками, растерянно осмотрел присутствующих и вдруг ринулся в коридор. Артём от удивления чуть не поперхнулся. Помощница прокурора быстро подняла с пола его «волосы» и поспешила вслед за ним. Конвоир же сохранял каменную физиономию, не собираясь просто так, без бумажек, отпускать Плетнёва. Пришлось Хомунину подождать.

Он вышел в коридор, где опять встретил нескольких странно выглядящих парней в коричневых костюмах, вновь попытался угадать, из какой они спецслужбы, но так и не смог этого сделать. Зато вскоре его обступили журналисты. За свою практику такого ажиотажа он ещё не видел. Перед ним возникли и телекамеры, и разноцветные микрофоны. Решив не увиливать от возможности засветиться в СМИ, Артём принялся давать комментарии о деле Плетнёва.

—В здании суда запрещена съёмка!—  важно воскликнул один из молодчиков в коричневой форме.

—А где нам брать интервью тогда?— возмутились репортёры.

—На улицу все идите,— грозно ответил охранник, и к нему на подмогу тут же пришли пятеро коллег.

Спорить с рослыми парнями журналисты не отважились и договорились, что подождут адвоката на крыльце. Хомунин же заглянул в зал заседаний, где по-прежнему за решёткой сидел Плетнёв, и отправился искать паникёра-прокурора.

В туалете казалось пустынно, и Артём решил заглянуть в одну из кабинок. Едва он расстегнул ширинку, как следом у раковин раздались два знакомых голоса.

—Как так-то, а?!— взвизгнул Блинов.— Вы чё там творите все, офонарели вконец!

—А к тебе не приходили разве?— дрожащим голосом отозвался Фресслент.— Я, знаешь ли, берегу свои рога. Мне этот детоубийца нафиг не сдался, раз за него впрягается сам люциферит…

—Так дела не делаются, Фресслент, ты же знаешь,— не унимался судья, попутно проверяя кабинки.— Ты обязан был известить экзархат, как я вот это сделал.

—Ну и зря, Талмонт, теперь тебе не спрятаться от люциферита…

В этот момент Блинов открыл дверцу кабинки, в которой стоял Артём, и грозно глянул на него.

—Что-то я не чую в Вас беса,— заявил вдруг судья, презрительно осмотрев парня с головы до ног.— Как люциферит сумел Вас нанять? Он же не работает со смертными.

—Не понимаю, о чём Вы, Ваша честь,— пожал плечами Хомунин и поспешил выйти.

Однако возле раковин его остановил прокурор, успев пристроить свой нелепый парик обратно на голову.

—Передайте ему, что мы всё сделали, как он велел,— попросил Фресслент с дрожащим подбородком.

—И будьте аккуратны, товарищ адвокат,— вмешался Блинов.— Вы ступили на территорию округа дьявола. Если не люциферит, то наши собратья с Вами ещё разберутся.

Артём решил не уточнять, о чём говорит этот психопатичный товарищ.

—Дайте конвойной службе поручение освободить моего клиента,— подчеркнул он и вышел.

Честно говоря, их беседа была слишком странной. Какой ещё экзархат? Причём здесь округ дьявола? И что за люциферит? Может, они имели в виду Ламбранта? Ведь вчера Хомунин лично видел, какой чудовищный у него вид – с рогами, хвостом, крыльями. Да и Блинов говорил про некого беса.

Адвокат ощущал себя в какой-то сюрреалистической сказке – бесы, люцифериты, сатанисты, адвентисты. Правда, с утра, как ему и обещал Павлов, он получил вполне настоящие деньги за свои старания. А ради них можно было не обращать внимания на сумасшествие окружающих.

—Спасибо Вам,— раздалось над его ухом, когда он спустился на первый этаж.

Вадим стоял с радостной улыбкой, виновато спрятав руки за спину.

—Это моя работа,— сухо ответил Хомунин и жестом пригласил его к выходу.— Вы свободны, можете идти домой. Главное, не покидайте места жительства на время следствия.

—Да там это…— замялся Плетнёв, опустив голову.— Ну эти…

По приглушённым звукам со стороны выхода Артём понял, что вынудило его клиента трусливо жаться в здании суда. Видимо, люди со вчерашних митингов пришли встретить «детоубийцу» и скандировали те же лозунги – «Адентисты-сатанисты», «Долой сектантов из города», «Изувера на вилы». Впрочем, охранять подзащитного от общественности в адвокатские обязанности не входило. Но Хомунин знал, что без его помощи справиться с такой ситуацией у парня точно не получится. Да и Павлов не дал чётких указаний, куда везти Плетнёва после заседания. Поэтому пришлось воспользоваться «чёрным ходом».

—Я всю ночь не спал, молился,— признался Вадим, плетясь следом за Артёмом по внутреннему двору суда.— Так и не решился клеветать на пастора Роберта и братьев.

—Бывает,— отозвался Хомунин.

—Лгать – это большой грех,— продолжил Плетнёв, словно агитируя в ряды адвентистов.— А ведь источник лжи это дьявол. Девятая заповедь запрещает лгать.

—Отрекаться от людей, попавших, как Вы, в беду, тоже запрещает?— парировал адвокат, которого религиозные фанатики всегда заставляли улыбаться.

—Я не отрекался от Христа,— судорожно заговорил Вадим.— Я веровал и верую.

—Я имею в виду Ваших друзей из этой адвентистской церкви. Павлов сказал, что Вас отлучили от неё. Я так понимаю, отлучить можно только за какой-то грех, ведь так?

Парень молча кивнул. Вступать в длительную беседу о своих духовных друзьях он как-то не хотел. Мало того, что его внезапно отпустили, так теперь ещё и возвращаться придётся домой к родителям. Не ехать же сейчас к пастору Роберту после того, что случилось. Или лучше съездить?

—Не рекомендую вступать в контакт с адвентистами,— заявил Артём уже в машине на вопрос Вадима.— Пока идёт следствие, надо максимально тихо сидеть и не рыпаться.

—Но я ведь хотел помочь построить храм,— принялся Плетнёв ностальгировать о прекрасных планах.— И пройти обучение…

—А я бы хотел жить в Швейцарии,— парировал Хомунин с самодовольной ухмылкой.— Но между нашими желаниями и нашими возможностями, увы, существует расстояние.

Вадим опустил взгляд, потирая мозолистые пальцы. Вид у него был расстроенный. Хотя Артём бы на его месте радовался, что столь быстро и безболезненно решился вопрос с освобождением.

—Отвезу-ка Вас пока домой, отдохнёте, приведёте себя в порядок,— предложил Хомунин, заводя двигатель.— Главное, никуда не выходите сами и ни с кем в общение не вступайте из своей этой церкви. Между прочим, там тоже всё далеко не чисто…

—Не хочу домой, я оттуда с Божьей помощью ушёл недавно,— пробубнил Плетнёв.— Я собирался жить у пастора Роберта и больше не ходить к родителям.

—Ну, хотеть – это прерогатива тех, кто располагает возможностями,— напомнил Артём о простой истине.— Никуда не деться, где-то же Вам надо жить. Денег у Вас, я так понял, нет.

—А тот человек в очках, может, он знает какой приют или общежитие?— оживился парень.— Я ведь быстро найду себе работу с Божьей помощью, я всё умею. На стройке могу работать, мусор убирать… Так-то я техникум закончил по специальности «деревообработка».

Адвокат задумался. Ведь у него же имелась дача, которую родители просили отремонтировать уже который год подряд. Вот только она за городской чертой. Насколько будет законно везти туда клиента?.. Впрочем, власти всегда могут связаться напрямую с Хомуниным, а уж он-то быстро доставит своего хорошо оплачиваемого подзащитного в любую точку города.

—Значит, ремонт – это Ваш профиль?— уточнил Артём, направляя машину в сторону выездной трассы.

—Да я запросто!— обрадовался Плетнёв.— Квартиру там, дом, сарай могу сколотить…

—Есть у меня на примете одна идея,— обнадёжил его Хомунин.— Дачный дом, двухэтажный, но уже такой весь старенький. Там бы порядок навести. Но жить можно, тепло уже вон, и печка есть, если что.

—Да я не мерзляк,— простецки заулыбался Вадим.— Согласен, лишь бы не к родителям, они у меня выпивают много.

—К тому же, будет лучше в данный момент, чтобы ни журналюги, ни православнутые не могли до Вас добраться.

—Да-да, вообще замечательно!— обрадовался Плетнёв.— Вы мне очень помогаете, я в долгу не останусь. Кстати, на «вы» как-то непривычно, когда ко мне обращаются. Можете просто – Вадим…

На звонки Артёма Павлов сегодня не отвечал. Поэтому тратить время в городе он не стал, отвезя клиента в дачный посёлок. Место здесь, несмотря на отличную погоду, ещё было тихое. Многие владельцы домов даже не начали сезон. Так что Плетнёву тут можно было заниматься всем, чем угодно, хоть адвентизмом, хоть сатанизмом, хоть какими другими религиозными поисками. По дороге прихватили в магазине продуктов, тем более, как выяснилось, освобождённый клиент не употребляет животные продукты, даже молочные изделия. С таким рационом «шабашник» обойдётся Артёму очень дешёво.

—Ну вот, как видишь, участок у меня большой,— сказал Хомунин, заведя подзащитного во двор деревянного дома, где валялись прошлогодние листья и старые кирпичи.— Тут обычно пенсионеры тусуются, но один годик пропустили, так как летали за границу к родственникам.

Вадим с интересом изучал местность, стоя возле своего адвоката. Артёму всё больше начинал нравиться этот парень: не задаёт лишних вопросов, не требует денег, никуда не лезет. Если и мастер на все руки, то такого грех терять.

—Спать лучше наверху, там теплее,— продолжал адвокат уже внутри дома.— Да и кровать удобнее. В шкафу есть постельное белье. Правда, не особенно свежее – сам понимаешь, сюда особо никто не наведывался уже больше года.

—Да ничего, я с Божьей милостью,— отмахнулся Плетнёв, на котором по-прежнему была грязная роба, выданная ещё в СИЗО.— Лишь бы не в камере, а так хоть на полу спать можно.

—О, нет, туда лучше не возвращаться,— ухмыльнулся Артём, взбираясь на второй этаж по скрипучей лестнице.— Я попрошу братца подвезти стройматериалы какие-нибудь. Наверно, уже завтра, так как скоро вечер. А ты располагайся тут. Внизу есть плита и газовый баллон. Можно даже нагреть воды. Кран вот только на улице, там врезка в трубу, тут у дачного кооператива своё водоснабжение…

Ознакомив верующего клиента с особенностями дачи, Хомунин поспешил обратно в город. В конце концов, у него были и другие дела, которыми надо было вплотную заняться. Он забрал копии приговоров по одному подопечному насильнику, забежал к следователю насчёт несовершеннолетнего вандала и даже успел попить кофе с девчатами из отдела по экономическим преступлениям. Словом, день был насыщен событиями, так что до офиса удалось добраться лишь вечером.

Там в пустынном коридоре его дожидалась высокая девушка в закрытом светлом платье. Рыжие волосы были уложены в длинную косу под серый платок. Лицо без единого изъяна – зелёные глазки, пухлые губки, ровный маленький носик и это всё без грамма косметики. По крайней мере, так показалось Артёму.

—О, наконец-то Вы пришли,— обрадовалась незнакомка, вскочив со скамейки.— Здравствуйте!

—Да, здрасьте,— кивнул Хомунин и вставил ключ в дверь своего кабинета.— Вы по какому вопросу?

—Ой, да я по вашему делу, ну, из церкви христианской надежды,— сообщила девушка и протянула руку.— Меня зовут Кристина.

—Очень приятно,— улыбнулся адвокат, открыв дверь.— Но я-то Вам зачем?

—Как же, это ведь Вы защищаете Вадима,— вставила она, зайдя следом за ним в помещение.— Мне надо с Вами о многом поговорить…

Признаться, девушка была симпатичной. Даже очень! Несмотря на её пуританский наряд, Артём подметил и сочную грудь, и изящную талию, и весьма неплохую задницу. Жаль, что его барышня была далека от таких параметром.

—Мы все очень переживаем за нашего брата Вадима,— продолжала Кристина.— Мы пытались пообщаться с ним, но нас никого не пустили в изолятор. Говорят, что можно только с разрешения следователя, а там такая строгая дама оказалась.

—Ну да, Юлия Игоревна та ещё заноза,— усмехнулся Хомунин, присев за стол.— Так а я-то чем могу помочь? Друга Вашего выпустили сегодня, захочет – сам выйдет уж с Вами на связь.

—Да в том-то и дело, что мы не знаем, куда он подался. Мобильник его не отвечает. Наверно, изъяли ещё при аресте. А дома у него только пьяная маменька, туда он ещё не приходил.

—Послушайте, Кристина, мой подзащитный сейчас под подпиской о невыезде. Я так понимаю, тот гражданин Власьев, в чьей гибели обвиняют Вадима, из ваших же рядов. Ну, из адвентистов. Поэтому я посоветовал ему вообще ни с кем не общаться. По крайней мере, пока идёт следствие…

—Ой, да никто из наших братьев ни на дюйм не поверил в эти лукавства следствия,— заверила девушка, поправляя оборки платья.— Чтобы Вадимка и убил… Нет, это не про него. Он Божий человек, отличный парень, работящий, совестливый, отзывчивый. Мы сразу же все решили, что власти пытаются повесить на него чужие преступления.

—Ну, это, конечно, хорошо, что адвентисты так считают,— кивнул Артём, перебирая на столе канцелярские принадлежности.— Можете даже прийти на суд и заявить позицию общины. Но будет всё же лучше, если никто не узнает о месте нахождения Плетнёва сейчас.

—Да нет, Вы просто не до конца меня поняли. Я могу помочь вообще прекратить все эти нелепые обвинения.

Адвокат вновь невольно засмотрелся на её грудь, представляя, как она выглядит без этого скромного платья.

—Вы меня слушаете?— уточнила Кристина.

—Да-да, конечно,— очнулся Хомунин, про себя отмечая, что давненько так не был впечатлён незнакомками.— Ну, рассказывайте, чем лично Вы можете нам помочь…

—Дело в том, что у нас в церкви происходят странные вещи,— заговорила девушка вполголоса, будто о чём-то секретном.— И они начались ещё до того, как похитили детей пастора Роберта и убили моего брата…

—Стоп!— воскликнул Артём и уставился на посетительницу более трезвым взглядом.— Вот с родственниками жертвы мне точно общаться пока не стоит. Поэтому спасибо за желание помочь, но…

—Да поймите же Вы!..— настояла Кристина.— Никто больше не хочет нас слушать! Я ходила и к следователю, и в прокуратуру, и писала письма. Никто не желает вникать в суть происходящего, а это ведь очень важно. Обвиняют совершенно невиновного человека, в то время как на свободе бродят какие-то извращенцы!..

Последнее слово насторожило адвоката ничуть не меньше, чем тот факт, что перед ним сидит сестра убитого Власьева.

—Что Вы имеете в виду?— уточнил Артём.

—Только пообещайте, что всё это пока останется между нами, хорошо?— потребовала девушка и, получив одобрительный кивок, вдруг принялась расстёгивать воротник своего платья.

Она как будто прочитала мысли Хомунина, отчего смотреть за этим действом стало ещё интереснее. Парень даже не стал возмущаться, но его ожидало разочарование. Под одеждой просматривались какие-то чёрные рубцы или татуировки. Поначалу адвокат не разобрал, что скрывается на теле Кристины.

—Вот это появилось вчера,— сказала Власьева, обнажив шею и ключицы.— Видите?

—Вам не очень-то идёт,— подметил парень, начисто позабыв о своих эротических мыслях насчёт этой рыжеволосой красавицы.— Зачем Вам эти тату?

—Нет, это не татуировки! Я не знаю, что это, но все эти похабные надписи покрыли моё тело, когда я очнулась вчера после нападения…

—На Вас напали? Вы уже были в милиции?

—Нет, и не собираюсь туда обращаться,— с обидой в голосе ответила Кристина, торопливо застёгивая пуговки на груди.— Никто не знает, я даже отцу не сказала. Боюсь… Но это делают сатанисты, я просто уверена.

—Какие ещё сатанисты?— напрягся Хомунин.

—Те же, что убили моего брата и похитили детей пастора Роберта…

—Так, давайте уж поподробнее, раз речь зашла об этом.

Пришлось налить воды взволнованной девице и признать, что домой попасть вовремя опять не удастся. А Кристина поведала странную историю про кровоточащие надписи в подвале адвентистской церкви. Дело в том, что Власьева работала там по вечерам, после учёбы, почти каждый день. В её обязанности входило помогать уборщицам и запирать храм на ночь. Недавно здание поставили на сигнализацию, так что необходимости проводить в нём тёмное время суток, как раньше, не возникало. И вот где-то пару недель назад уборщица пожаловалась на запах в подвале. Вызвали сантехника, проверили все трубы, но так ничего подозрительного и не обнаружилось. Правда, и вони в дневное время не было. Едва за окном темнело, как в подвале снова разливался жуткий аромат нечистот.

Через несколько дней к этому странному явлению добавились трещинки на недавно выкрашенных стенах. Ещё через сутки из трещинок стали вылезать капли воды. А на следующий вечер – капли покраснели. Пастор городской общины адвентистов – Виталий Логотько – увидел в этом дурной знак и провёл обряд очищения. На самом деле, просто прошёлся по подвальным помещениям с библией и почёл молитвы. И вроде как это дало эффект – на следующий вечер никаких запахов и капель не было. Однако ещё через сутки трещины закровоточили с большей силой и стали сращиваться между собой. Присмотревшись, работники храма разобрали отдельные фразы из библии…

—Ветхий или Новый завет?— усмехнулся Артём, слушая эту легенду.

—Фразы были из Чёрной библии,— подчеркнула Кристина, и весёлый настрой адвоката сошёл на нет.— Как и надписи, которые появились на моём теле…

Постулаты Энтони Ла Вея, которому приписывают авторство главной книги современных сатанистов, стали появляться регулярно и весьма впечатляюще. Сначала пастор Виталий решил, будто кто-то над ним насмехается. Но ни в одну ночь на пульт вневедомственной охраны не поступало никаких сигналов о проникновении в церковь. Затем пастор решил, что необходимо подежурить в храме и поймать негодяя с поличным. Однако с этим планом случились основные неприятности. Стоило кому-либо провести ночь в Церкви Христианской надежды, как с этим человеком случалась беда. Например, пастор Роберт Камалов дежурил там за день до похищения его сыновей. А брат Кристины переночевал в адвентистской церкви накануне своего убийства.

—А вчера там дежурила я…— с печалью сообщила девушка и шмыгнула носом.— Не помню, как заснула, но очнулась голая и в подвале. И вся в этих жутких надписях!..

Она пустила слезу, так что Хомунин поторопился вновь налить воды в пластиковый стаканчик.

—Бесовщина какая-то,— промычала Кристина, утирая лицо носовым платочком.— Даже не знаю, как теперь рассказать родным и друзьям. Пробовала смыть – стало ещё хуже. Надписи из кровавых сделались чёрными…

—Позвольте,— попросил адвокат ещё раз расстегнуть воротник и теперь уже более внимательно вгляделся в тёмные следы на ключицах посетительницы.

На вид они смотрелись как умелые татуировки, вот только с малоразборчивым почерком. Ни одну из фраз прочесть парню так и не удалось.

—Вот это,— указала Власьева на длинную кривую полоску,— означает «сатану надо познать»… А вот здесь,— она опустила воротник пониже и показала уже выступ левой груди,— «сатана считает человека животным»…

—И Вы думаете, это дело рук сатанистов?— переспросил Хомунин.— Как же им это удалось?

—Знаете, я человек верующий, поэтому думаю, что здесь не обошлось без колдовства. Может быть, имеется более трезвое объяснение всей этой истории, но установить истину мне одной не получается.

—Тогда чем я-то смогу Вам помочь? Я не экзорцист и в христианстве слабо понимаю…

—Но ведь Вы же адвокат и занимаетесь делом Вадима. Он тоже стал жертвой всей этой бесовщины, понятно же как Божий день.

Парень пробарабанил пальцами по столу. Ситуация и впрямь подозрительная. А если учесть, что вчера и сегодня ему удалось узнать об адвентистах и их неприятностях, то выходила и вовсе странная картина. В их храме появляются «кровавые» надписи, потом кто-то устраивает похищение детей одного из пасторов, затем Плетнёв якобы убивает своего друга по вере. Параллельно возникает коллекция Павлова «Аденбарум», из которой два ювелирных изделия – акс и пернач – стали орудиями преступлений. Вспомнил Артём ещё и демонический образ своего клиента в баптисткой одежде, и разговоры в областном суде об округе дьявола и бесах.

—Скажите, а хорошо ли Вы знаете Джастина Тимшинского?— уточнил адвокат после раздумий.

—Конечно, это наш пресвитер,— кивнул Кристина, уже перестав пускать слёзы.

—А чем отличается пресвитер от пастора?

—Пастор… он как бы работник церкви, служит в приходе, получает за это зарплату и выполняет определённые обязанности в соответствии с этим. Обычно, наши пасторы служат несколько лет и переезжают в другую общину. А пресвитер постоянно в одном месте и как бы не получает никакой оплаты за свою деятельность.

—То есть персвитер важнее пастора?— не понял Хомунин.

—Да вроде нет такого разделения по степени важности. Пастор занимается духовными делами, он проповедует, работает с членами общины, ещё занимается вопросами обустройства церкви. А пресвитер помогает… Так а почему Вы спросили-то?

—Да так, всплыл тут этот ваш пресвитер в одном вопросе,— отмахнулся парень.— Лично вот этот Джастин Тимшинский, он что из себя представляет?

—Хороший человек, всегда во всём помогает,— пожала плечами Кристина.— Вы что, думаете, он как-то связан с сатанистами???

—Да ничего я не думаю. Просто полюбопытствовал. А он случайно не коллекционер?

—В каком смысле?

—Ну, там всякий антиквариат, произведения искусства…

—Мой отец дружит с пресвитером Джастиным. Я бывала у него дома. Да, там есть какие-то картины и скульптуры… По-моему, ничего особенного. А почему Вы интересуетесь?

Артём решил не выдавать всех своих профессиональных тайн. Взяв номер её телефона, он договорился, что свяжется с Кристиной завтра. В конце концов, девушка может не знать о криминальной коллекции «Аденбарум» и о связи этих вещиц с адвентистским чиновником. Если же ей рассказать эту увлекательную историю сейчас, неизвестно, донесёт ли она об этом своему пресвитеру. К тому же, Павлов говорил, что сам разберётся с этим вопросом. Вот только за весь день клиент, щедро оплачивающий адвокатские услуги по защите Плетнёва, так ни разу и не позвонил. Не ответил он и на звонок Хомунина сейчас, после ухода расстроенной Власьевой.

Глянув на часы, адвокат вздохнул и всё же набрал номер следователя Юлии. Конечно, уже восьмой час вечера и вспыльчивая девица могла не снять трубку, но кому-то же надо было спихнуть эту Кристину с «разрисованным» телом.

—Паразит, ты ещё мне названиваешь!— заголосила Юлия Игоревна, едва Артёму удалось до неё дозвониться.— Как тебя земля вообще носит, Хомушка-сатанюшка! Тебя совесть не съест, когда твой маньячилло прибьёт очередного ребёнка, а?!

Выслушав эту тираду, парень уныло вздохнул.

—Юлец, ну ты сама изменила меру пресечения же,— парировал адвокат.— Сама выпустила моего подзащитного, что теперь истерить?..

Следователь вновь разлилась бурными ругательствами, словно Артём был виновен во всех бедах цивилизации. Правда, через пару минут девушка выдохлась – всё же сказывался конец насыщенного рабочего дня.

—Надписи???— взвизгнула она, выслушав наконец-то Хомунина.— Из сатанинской библии?!

—Ну, я лично ничего в них дельного не разобрал,— признался адвокат.— Однако девица утверждает, что это цитаты прямиком оттуда.

—Погоди-ка, так ведь мальчика вчерашнего тоже изрисовали же!— голос у Юлии стал напряжённым.— Деваха эта у тебя сейчас?

—Нет, уже поздновато, отправил её домой. Могу дать номерок, она тем более уже пыталась связаться с тобой, но ты не стала обращать внимания.

—А, так эта лохушка рыжая такая?— догадалась следователь, видимо, вспомнив эту колоритную барышню.— Ага, приходила она как-то, что-то невнятное несла… Ладно, завтра сама её вызову, посмотрим, что там с ней не так.

И отключилась, даже не поблагодарив за информацию. Впрочем, Артём привык к такой манере общения людей из органов. Тем более, он сам узнал весьма любопытные сведения об убийстве сына адвентистского пастора. Если его снабдили такими же цитатами из Чёрной Библии, тогда Кристину можно было признать свидетелем защиты. А если она ещё и сможет вывести следствие на истинных убийц, то Плетнёв вообще окажется вне поля подозрений и работа Артёма будет закончена.

Едва адвокат подумал об этом, как его мобильник запиликал. На экране высветился номер Павлова.

—Вы не забыли, что занимаетесь только адвокатской практикой?— флегматично подметил Ламбрант, выслушав краткий отчет о сегодняшних делах.

—Да я, собственно, ничего и не предпринимал,— попытался оправдаться Артём, которого голос клиента заставлял нервничать.— Вы же сказали, что сами разберётесь…

—Раз уж Вам не сидится спокойно, поезжайте в морг.

—В морг?..— напрягся Хомунин, и во рту тут же пересохло.

—Именно туда,— усмехнулся Павлов.— Вы же видели следы на теле этой девушки. Значит, в состоянии определить, похожи они на те, что есть у мальчонки. По итогам отзвонитесь.

Очередной собеседник закончил разговор, не спросив мнения Артёма. Это начинало раздражать. Правда, высказать своё возмущение ему было некому. Так что пришлось молча собраться и двигаться обратно к машине. Девушка Хомунина уже прислала дюжину недружественных сообщений на мобильник, что на сегодня устала ждать его дома. Но деваться было некуда, в морг, так в морг.

Конечно, время уже отнюдь не приёмное. Да и днём туда попасть было проблематично, учитывая, что на входе всегда сидел широкоплечий охранник, а путь преграждала электрическая «вертушка». Но приказы Павлова, который определял теперь работу Артёма в новом деле, взяли верх. Так что в бюро судебно-медицинской экспертизы, где хранились трупы с «криминальной» историей, он прибыл уже через двадцать минут.

Заведение работало в круглосуточном режиме, поскольку тела могли доставить и ночью, и ранним утром. Областная столица и её предместья насчитывали многочисленное население, так что и убийств, особенно бытовых, случалось немало. Когда Хомунин проходил студенческую практику, его посылали в качестве курьера как раз в такие вот невесёлые места за какой-нибудь справкой. И если отдельных патологоанатомов он знал в лицо, то вот охрана тут менялась часто.

—Нет, адвокаты и родственники приходят в приёмные часы,— пробубнил мрачный мужичонка в тёмной форме в ответ на просьбу Артёма пропустить его к знакомому врачу.

—Да я по личному вопросу,— пояснил парень,— хотел только уточнить кое-то у дежурного и всё.

—Не велено пускать посторонних,— твердил своё охранник,— завтра приходите, когда начальство будет.

—Да это всё по тому делу об убитом мальчике. Сами же понимаете, случай резонансный. Тут и ночью надо работать, и днём. А до утра можно упустить важную улику какую-нибудь…

Мужичонка с сомнением посмотрел на адвоката, почмокал губами и снял трубку с грязного рабочего телефона.

—Василий Сергеевич?— вполголоса заговорил охранник.— Здесь какой-то адвокат, что-то насчёт мальца… Да?.. Ну, ладно…

—Вот видите, можно же,— обрадовался Артём, пройдя через «вертушку».

Городской морг выглядел довольно необычно – чистые коридоры, светлые стены, довольно приятные зеркальные таблички на дверях. Словом, если не знать, чем тут занимаются, сразу можно подумать, будто это обычная больница. Да и дежурный сидел в кабинете в компании с двумя кошками и как раз пил чай. На голове медицинская шапочка, на теле свитер, и это в душный майский вечер. Совсем как Кристина в платье до самых пят. Но этого человека Хомунин видел впервые, поэтому воспользоваться старым знакомством не удалось.

—Так ведь не следак же ты,— твердил патологоанатом, хрустя очередной вафелькой.— Если бумажка будет или звоночек от следака, тогда могу показать. А так – какой смысл…

—Просто я вот только вечером узнал кое-какие новые подробности,— оправдывался Артём, стараясь быть предельно вежливым.— Есть одна барышня, родственница одного из убитых. У неё на теле надписи корявые. Вроде бы из Чёрной Библии, но надо проверить. Следователь сказала, что похожие имеются у убитого Камалова. Если они идентичны, то надо объединять дела.

—И в чём проблема?— ухмыльнулся работник морга.— Захочет если, сама придёт и всё посмотрит. Ты-то здесь причём?

—Понимаете, я просто видел эту барышню и видел эти надписи у неё на теле. Общаться со следствием она не особо хочет и, боюсь, вряд ли станет. Поэтому проверить бы вот поскорее…

Мужчина мотнул головой и улыбнулся.

—Дай-ка ещё раз гляну удостоверение,— попросил он и повнимательнее рассмотрел адвокатскую корочку.— Если оно окажется липой, а ты очередной дотошный журналистишка, так и знай, солью на тебя инфу в органы.

—Ну как можно уж,— деланно возмутился Хомунин, хотя давно привык, что его статус подвергается частым сомнениям.

Тем не менее, дежурный повёл его в конец коридора, где находился основной зал с холодильными камерами. Здесь тоже всё выглядело светло и бодренько – плакат с морским пейзажем на стене, розовые настенные часы и радио, из которого что-то бессвязно бормотало. Если б не стальные ящики в стене, помещение могло бы сойти за обычный смотровой кабинет.

—Так-с, Камалов, Алексей Камалов…— вздохнул Василий Сергеевич, заглянув в исписанный журнал на столике.— А, вчера вскрывали же его.

Он приблизился к холодильным отсекам и весьма резво выдвинул нижний ящик. Там лежало тело, накрытое серой клеёнкой. Артём поёжился, но отступать не стал. Патологоанатом ухмыльнулся, заметив его гримасу, и показал труп. Поначалу смотреть на мертвеца-подростка было тяжело. Всё-таки вчера Хомунину удалось лично присутствовать на месте преступления и видеть те ужасные рисунки на стенах, перевёрнутые кресты, черепа. Но через пару минут стало полегче.

На вид покойный Алёша выглядел постарше 13-летнего возраста. Артём бы дал ему все 15 – довольно широкие плечи, развитые мышцы на руках и ногах. Видимо, спортом у адвентистов занимались с малых лет, да ещё на фоне какой-то вегетарианской диеты. Несколько небрежных шрамов, зашитых толстыми нитями, портили юное тело вкупе со светло-серым оттенком кожи. Вот только никаких надписей на нём не было – ни тёмных, ни кровавых.

Дежурный присел на корточки и с интересом заглянул под плечо трупа.

—Вот это ты хотел?— уточнил он, подозвав адвоката.

Там, действительно, просматривались кривые тёмные линии, похожие больше на вены. Правда, они переплетались в какой-то причудливый узор и лишь отдалённо напоминали почерк. Переворачивать полностью тело патологоанатом не стал, слегка приподняв левую часть, чтобы лучше разглядеть следы на боку и спине. Хомунин, преодолевая рвотный рефлекс, тоже присел рядом и принялся рассматривать. Если кривые линии были выдержками из Чёрной Библии, то они совсем не походили на надписи на груди Кристины. Впрочем, у Алёши Камалова они были бледные, словно краска, которую использовали при нанесении, уже значительно стёрлась.

—У-фуф,— раздалось из угла чьё-то эхо, и Василий Сергеевич вздрогнул, уставившись вперёд.

Артём же продолжал изучать тело несчастного, стараясь запомнить узоры. Снимать на камеру что бы то ни было в морге почему-то нельзя. Хотя в деле наверняка имелись фотографии этих необычных следов.

—Фуф,— вновь прохрипело что-то, только теперь Хомунину показалось, что звук шёл откуда-то изнутри открытого холодильного отсека.

—Да ёшкин ж кот!— воскликнул дежурный, выключив радио и вслушавшись в странные вздохи.— Ты тоже это слышал?

—Может, коты?— предположил адвокат.

Однако в следующую секунду рука Алёши сползла за спину, и Артёму будто бы показалось, что пальцы у трупа зашевелились. Парень отскочил на несколько шагов и нервно выдохнул. Патологоанатом тоже выглядел озадаченным, стоя перед открытым ящиком. Тем временем покойник Камалов задрожал. Его веки стали разлипаться, обнажая белые глазницы. Синюшные губы зашевелились.

Хомунин смотрел на всё это, застыв на месте. Поэтому грохот упавшего в обморок Василия Сергеевича вынудил его вновь нервно вздрогнуть. Труп уже вовсю подпрыгивал, словно его били током. А в следующую минуту замер и вновь произнёс: «Фуф».

Как это вообще могло быть, Артём даже не пытался осмыслить. Его пробрал холод страха, совсем как вчера в католическом костеле во время инцидента с Павловым. И если оживающий у него глазах покойник поначалу вызвал удивление, то сейчас хотелось как можно скорее покинуть эту дьявольскую обстановку.

Адвокат направился к выходу боком, продолжая смотреть, как убитый подросток шевелит губами и хлопает ресницами. Дежурный продолжал лежать на полу, не подавая уже никаких признаков жизни. Добравшись до двери, Хомунин задумался, поступает ли он правильно, оставляя патологоанатома наедине с подвижным покойником. А ну как тот сейчас накинется на него с острыми зубами и высосет всю кровь? Или сожрёт половину лица? А потом всё свалят на припозднившегося посетителя, который настаивал на встрече с работником морга?..

Но очередное шевеление мальчика заставило парня выскочить в коридор. Он побежал в сторону будки с охранником, стараясь пока не кричать. Правда, через пару мгновений уже вовсю звал на помощь, ускоряя шаг. Так что к моменту, когда Артём добрался до «вертушки», он голосил почти на весь первый этаж.

—Зомби, там зомби, он ожил!!!— верещал Хомунин, поэтому не заметил чью-то плотную фигуру, на которую со всей прыти налетел.

Ему не сразу удалось понять, что здесь находится уже не только охранник. Ещё двое незнакомцев стояли перед «вертушкой». Один из них как раз что-то заполнял в журнале посещений, а другой обернулся на крикливого адвоката. И надо же было такому случиться, что им оказался никто иной, как тот самый прокурор, который выступал сегодня днём в областном суде по делу Плетнёва!

—У-у-у, кажись, опоздали,— мрачно подметил Фресслент, поправляя свой смешной парик.— Перокс, хватит возиться, иди скорее глянь, что там…

Артём же пытался сообщить прокурору, что туда идти небезопасно, что там покойник и вообще очень жутко. Мужчина внимательно его выслушал, кивнул, а потом завёл в будку к охраннику и усадил на стул.

—А тебя ведь предупреждали днём,— сказал он, когда Хомунин наконец-то заткнулся, нервно потирая похолодевшие пальцы,— что это округ дьявола и нечего здесь тереться.

—К-какой ещё ок-круг д-дьявола?— заикаясь, спросил адвокат.

—Центральный,— пояснил Фресслент с плотоядной улыбкой,— по крайней мере, в волжском регионе…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сегодня в СМИ: